ПУТЬ
(часть 2)

Литва. По следам Холокоста.

«Жизнь сильнее. Я видела это в глазах Фани Бранковской, которая пережила ужас гетто в Вильнюсе, сбежала и выжила. И живет.»

Что же это за город такой, Вильнюс?

Аэропорт напоминает вокзал в небольшом городке. Маленький, узкий, даже компактный, камерный. Дороги определенно лучше самарских, но местные говорят, что так только в центре. Вокруг тихо, сыро, «мало-людно» ( люди, люди, где же вы).

Дома, мосты, улицы, река. Без людей. По-крайней мере без «моих».

Но присутствует кое-что важное. То, что не дает испугаться или потеряться ( затеряться, потерять и затерять себя). Простор. На главной площади города, где стоит высокая ратуша – Простор. Он правит на широких улицах. Он размахивает дирижерской палочкой под высокими потолками синагоги и других церквей. Простор играет с душой в салочки на пригородных полях.

Но так свободно не везде. Есть место в этом городе, где(хоть ничего и не осталось) – душе тесно и темно.

Территория бывшего Вильнюсского гетто. Нацисты образовали его в 1941 году. За два года существования гетто население его ( 40 тысяч человек) было почти полностью «ликвидировано» ( а по-настоящему – уничтожено, стерто, обокрадено - у них украли жизнь).

С 6 сентября 1941 года в Вильнюсе действовало два гетто – Большое и Малое. Малое располагалось на территории средневекового еврейского гетто, в нем проживало около 11 000 евреев. Гетто просуществовало менее двух месяцев. Все обитатели этого гетто были расстреляны.


Анна Сосновская в своей статье пишет:

«Несмотря на весь ужас, гетто продолжало жить и бороться. 24 апреля 1942 года был основан театр. Ставились спектакли, проводились литературные вечера, детские праздники. В гетто был симфонический оркестр, два хора. Действовали больница, амбулатория, скорая помощь. Работали техникум, школа, детский сад, приют, библиотека. В 1942 году была создана Объединенная партизанская организация, которая установила связь с советскими партизанами, действовавшими в Литве.

Большое гетто было ликвидировано 23 сентября 1943 года. Подавляющее большинство узников было вывезено в концентрационные лагеря на территории Эстонии и большая часть из них там была уничтожена».

Гуляю по улицам, где люди жили. Хотя жить с четким осознанием того, что каждую минуту эта песня оборвется – это жить? Или жить – это что-то большее, чем - на земле, в теле?

Жизнь сильнее.

Эти слова - в голове после встречи с Фаней Бранковской. ПереЖившей этот ужас, сумевшей убежать, выЖить. История Фани похожа на многие другие: юная девушка не могла найти работу в гетто, растирала руки в кровь, когда такая работа (не от словали раб?) все-таки нашлась.

Фаня отчаянно хотела жить.

«Они пытались убить в нас людей, но у них ничего не вышло», - повторяет она не раз.

И правда – в этих глазах удивительное желание вставать каждый день и встречаться с солнцем. Отчаянная, иссеченная, но сильная любовь к жизни, к каждой минуте, к каждой чертовой мелочи. Как сохранить в себе это глобальное, открытое и бесконечное, как звездное небо, чувство?

Пройти через смерть и не испугаться. Взглянуть в глаза жестокости и зверству и плюнуть им в лицо. Выбирать жизнь, даже когда тебе такого варианта не дали. Плевать на варианты, выбирать ее, ее самую. Жизнь. Любовь. Жизнь.

Фане удалось сбежать ровно за день до ликвидации гетто. Она больше никогда не видела своих родных. Прошла войну с советскими партизанами, вернулась домой.

Но был ли это тот Дом? Нет. У хрупкой и маленькой,наполненной жизнью до края, хватило сил построить его заново. С истока.

Идут года, выжженная из сердец людей злоба и подлость почему-то копится вновь. Политика, экономика и прочий мусор современности загораживает главные вещи, стирает память. Преступники вдруг становятся героями, жертвы – преступниками. Казалось бы то, что сдвинуть нельзя, цитадели правды, не просто швыряют и переворачивают, как хотят, но и вовсе истирают в порошок.

Фаню хотели судить за измену. Ведь бежала она к советским партизанам, а значит, по нынешней модной трактовке – к врагам. Изменница, которую лишили всего. Интересная версия.

Я не хочу, чтобы в этом мире стало так же тесно, как на старых улицах Вильнюса, где было гетто. Пусть им правит Правда и Простор. Им я верю ( вера – разве не цитадель правды?)

Текст и фото: Мария Шипулина
Made on
Tilda